Предисловие.
Памяти Альберта Тяна (ака StAT)

Вырос я в Шевченко. Вся жизнь сознательная прошла здесь. Теперь думаю, что, несмотря на все перестройки в нашей единой стране все равно, рано или поздно, но оказался бы в Питере. Как и многие кто хотел двигаться дальше по жизни. Даже если бы не распался Союз. Наше поколение выросло во времена более-менее стабильные, «застойные». Да, мы не старые и не шибко молодые. Вот и прошли семидесятые, восьмидесятые, девяностые. Но, не будучи насквозь совками, мы всё больше видим, что там позади, не все так было плохо, хотя бы потому, что это наше детство, молодость, наша жизнь. Мы тоже, как и родители спорили в курилках и на кухнях о политике, мы ждали перемен, как пел Цой. Перемены пришли, но не совсем те, о которых мы мечтали. Постепенно все налаживалось к началу нового века. Ностальгия о том времени, о том городе оставалась, Кто-то считал, что это нытьё о прошлом, кто-то считал, что правда только там, в прошлом, а в настоящем всё обман. Тут появился интернет, и этот сайт, который создали молодые ребята однокашники в 99-м году, Альберт, Игорь и другие. Такие сайты были и в других городах. В сети народ стал читать посты, смотреть фото, и мы поняли, что нас молодых и не очень объединяет нечто большее, чем землячество. Мы не считаем, что вторую мировую выиграли американцы, а СССР и Германия были союзниками, мы одинаково любим свою малую Родину, где бы мы ни жили. Мы помним свои дворы и берега. У любого человека есть места, которые ему снятся, куда он хотел бы вернуться иногда. Вот и я стал писать эти заметки, посты, блоги в интернете, выставлять фото, нашел отклик у многих, спасибо. Некоторые писали – извини, не осилил, «слишкам многа букафф»,другие благодарили за «скупую мужскую слезу». Сначала это были посты к фото, потом заметки в литературном разделе сайта, сейчас я решил восстановить их в блогах. Почему Рокот прибоя? Стоя поздними вечерами, когда стихала дневная жизнь, на балконах (еще не застекленных) наших квартир мы могли слышать этот шум моря почти в каждом доме нашего приморского города Шевченко – Актау. Это были ночи, когда Каспий штормил и свежий ветерок доносил далёкий рокот прибоя.

Юлий Романцов (ака Rокот прибоя). Санкт-Петербург. 23.02.2010.




Начало. Стройки.

Что можно вспомнить о первых годах жизни в Шевченко? Город мой ровесник он как я родился в 1962 году. Первые годы человек обычно помнит лет с пяти. Вот и я могу описать эти впечатления, с яркими картинками из памяти этого возраста. Строительные краны за окнами. Краны двигаются, поворачиваются, перемещают груз. Краны кажутся почти живыми. Бетонные балки-противовесы, ажурные конструкции, кабинки машинистов, стрелы, тросы, крючья к которым рабочие цепляют очередную плиту или перекрытие. Вира! Кран поднимает тяжесть и везет с разворотом на нужное место. Там строители машут рукой слегка, майна! Слегка, слегка принимают тросы, опускают плиту. Огни сварки добавляют картину. Дом растет по часам. Все это перед тобой за окном напротив. А за углом еще один кран собирают, через месяц, и там кипит работа, еще один дом начинает расти. Что было до этого - о возникновении города в пустыне можно было узнать от первопроходцев, основателей. Мои родители были среди первых, были их друзья и знакомые, рассказывавшие о первых палатках и землянках. Много высоких, пафосных слов было сказано в советское время о трудовых подвигах, трудностях людей с энтузиазмом строивших новые города и заводы. Говорили еще, что народ ехал еще сюда за «длинным» рублем, к средней советской зарплате здесь добавляли 60% дополнительно – так называемый коэффициент. Такие прибавки шли и в других городах с жесткими климатическими условиями, на севере и в Сибири их называли «северными» коэффициентами. Это было принято в Норильске, Комсомольске-на-Амуре, Якутске, Магадане и других городах. Но наш Шевченко находился в жестком, безводном, жарком пустынном поясе и здесь прибавке шла за это. Но энтузиазм был у тех людей все равно, что ни говори, это не отнять. А длинный рубль, это нормальное экономическое регулирование, рынка труда в обычном виде не было, но элементы его существовали. Надо сказать, стройки требовали больше рабочей силы, чем удавалось привлечь коэффициентами и быстрым получением жилья. На стройках поначалу работали и заключенные – зэки, и солдаты стройбата. Потому и дикий пляж за первым микрорайоном до сих пор называют солдатским. Стройплощадки, где работали заключенные, были окружены двойными заборами с колючей проволокой. По углам стояли вышки, с автоматчиками. Солдатики изнывали там от жары и скуки. Хорошо отложилось в памяти: забор, вышка, солдат в зеленой военной панаме, дуло автомата, стройка за окном. Зэки иногда, что-то горланили прохожим, родители пугали ими детей. Но народ наш жалостливый, иногда подкидывал через забор им пачки с чаем. Еще были разговоры о том, что злые зэки делали всякие гадости для будущих жильцов домов – подкладывали в стены бутылки, которые начинали жутко завывать от ветра, или замуровывали сырые яйца в кладку, потом шел мерзкий запах. Но, наверное, это были просто байки. В семидесятых годах стройки с зэками ушли в прошлое, видать уже достаточно было квалифицированных своих строителей. Заборы стали вокруг строек проще, а то и вовсе без них. Стройки по вечерам стали обычным местом игр и приключений пацанвы. Были, конечно, охранники, сторожа, но разве на мальчишек найдут они управу. А для нас любая стройка была была замечательным полигоном для игр, почище любой детской площадки или аттракционов. В первом микрорайоне, где мы жили в начале, такой стройкой местом для игрищ был будущий торговый центр «Каракоз», в шестом микрорайоне, куда мы переехали в 1972 году соответственно стройка торгового центра «Арман», играть в войну около дома это одно, а на стройке другое – совсем иной антураж! Однажды хулиганистые детки подожгли сложенные за «Арманом» рулоны рубероида и смолы, приготовленные надо думать для гидроизоляции кровли. Ох, и пожарище получился! Пламя было до небес, черный, фиолетовый дым немыслимых размеров. А мелюзга бросала в горящую смолу камни – огненные брызги, впечатляли ее. Вообще всякого рода костры нравилось запаливать нам пацанам, мы пекли в углях картошку, плавили свинец для грузил на удочки – ловить бычков, и просто огонь видать привлекает к себе мальчишек.




Наша «Дружба».

Кинотеатр «Дружба» – он был построен в самом начале, когда город только зарождался. Примерно в 1965 году. Он был центром культурной жизни. Клубом, типичным советским домом культуры. Тогда первого микрорайона, где он находился, еще не было. Строительство микрорайона только намечалось. Фактически городок Шевченко (под этим именем существовал всего пару лет, первоначально он назывался Гурьев-20) занимал территорию нынешнего третьего микрорайона, еще 3-А и 3-Б, на территории последнего находился маленький первый аэропорт, взлетная полоса находилась в районе нынешних гаражей между ГПТУ-94 и питомником. Первые строители города уже перебрались из землянок, переселялись в квартиры в маленькие 2-х и 3-х этажные домики нынешнего третьего микрорайона. Стоились морской порт, заводы ХГМЗ, АТЗ, МАЭК (тогда он назывался – МЭЗ). Зарождался Прикаспийский Горно-Металлургический Комбинат – градообразующее, как принято говорить, предприятие. Со всего Союза на очередную социалистическую стройку ехали специалисты, люди с семьями, молодежь, устраивающая свою жизнь. Среди них были и мои родители. Первое жилье отец получил в комнате двухкомнатной квартиры в 3-А микрорайоне. Кроме нашей семьи в квартире с так называемым «подселением» жила еще одна семья. Жилищный вопрос на таких новых стройках решался споро, жилье строилось в новых молодых городах быстро, в то время как в других городах, все обстояло значительно сложнее, те же коммуналки Питера до сих пор в огромном количестве. Как бы то, ни было отдельное жилье, нам было обещано в годичный срок, а пока можно потерпеть. Дом наш в 3-А микрорайоне находился рядом с детским садом № 5, в который я имел честь позже ходить в малолетстве. Недалеко находился маленький магазин, там был одно время Детский Мир, потом Мебельный. Из достопримечательностей 3го – А помню баню на углу микрорайона у пожарной станции с деревянной башенкой – пожалуй, самого высокого сооружения нашего городка. Позже появился «42-й магазин», позже он был назван более интересно - «Мангышлак». В прочем народ продолжал его называть по старому еще долго. Вообще смешная цифирь, надо полагать из соображений секретности, чтоб запутать подлых янки сопровождала города Средмаша (Министерство Среднего Машиностроения, Министерство Общего Машиностроения - фактически ядерно-ракетный комплекс СССР). Сами такие города назвались Красноярск – 35, Гурьев – 20, Челябинск – 40, Томск – 8 и еще куча всяких номерных «Ленинсков». Это потом появились поэтичные названия - Снежинск, Степногорск, Байконур, Навои, Шевченко. Смена названий, была в тему противоборства «физиков» и «лириков» шестидесятых годов. А потом еще были ГПТУ-194, ГПТУ-11, Медсанчасть № 102, автобусные маршруты 103, 104 и т.д. цифры эти придавали «солидности» нашему маленькому городу. Но вернемся в 1967 год, именно тогда наша семья получила, как и было обещано руководством ПГМК, отдельную квартиру в 1-м микрорайоне. Причем было обещано в конкретном строящемся доме № 18 около Дружбы. Мы с отцом ходили вдоль дороги между третьим и первым микрорайонами, он мне показывал наш стоящийся дом. Скорость строительства первого микрорайона была просто сказочной. Еще на моей детской памяти он был пустырем, поросшим камышом, примерно как за солдатским пляжем. В его зарослях встречались филины, одного такого нашему отцовскому другу, дяде Коле удалось поймать. Он принес его в мой 5-й детсад, детвора была в восторге! Филин был огромный с серебристо-серыми перьями и черными пятнами. Еще у него были уши с кисточками. Он поворачивал голову, мигал своими глазищами. Большущий был филин. Или я был маленький.. Первоначально кроме Дружбы, в первом микрорайоне построили только несколько галерейных пятиэтажек. Магазинов не было. Вся жизнь была все равно в третьем микрорайоне. Там среди уже хорошо заросших зеленью первых барачных домиков, зачастую деревянных, был «Пятачок», откуда есть пошел град Шевченко. На нем по выходным устраивались танцы. А под Новый Год ставили красивую, украшенную гирляндами елку. Там среди больших карагачей и акаций были маленькие магазинчики, беседки, детские площадки. Маленький базар, где народ покупал вечно дефицитные фрукты-продукты. Мы с отцом часто приходили и покупали там аквариумных рыбок. Еще на рынке был тир. 1 пулька – 3 копейки. Магазин «Каспий» (потом «Акку»), помню бочки с квасом на углу, автоматы с газировкой: 1 копейка без сиропа, 3 копейки с сиропом. Мороженое в картонных стаканчиках с деревянными палочками – ложечками, двух видов – пломбир и шоколадное. В вафельных стаканчиках оно появилось позже. Третий микрорайон и поныне самый зеленый, самый непохожий на все остальные микрорайоны Актау. Да он провинциальный, деревенский. Покосившиеся, потрескавшиеся домики. Но просто утопающий в зелени, зелени, которая когда-то досталась огромными усилиями первых поселенцев. Там среди аллей и тропинок осталось детство, маленькая Родина. Бывал я в Одессе, например, тамошний народ особенный всем известный обожает свои переулочки, старые дома, как в прочем, везде. Слушал их, чего они в них нашли, думал, а теперь вот, жаль будет, если снесут старую застройку в третьем микрорайоне, - есть такие планы. Вот и стал мой Шевченко городом со своей историей, своим старым историческим центром.
1968 год. Мы живем в своей отдельной однокомнатной квартире в 18 доме первого микрорайона. На главной улице города. Главной потому, что по ней проходят демонстрации в праздники 1 мая и 7 ноября. Трибуну устанавливают напротив кинотеатра Дружба, который примыкает к нашему дому. И весь парад можно смотреть прямо с галереи дома. Но город растет и через год – другой главной становится другая улица, проспект имени Ленина, который скорее так назывался условно, кого другого имени он мог быть еще? Новый проспект – главный начинался выше от второго микрорайона и шел к строящимся пятому и шестому микрорайонам. А наш клуб-кинотеатр «Дружба» остался своим центром вращения жизни. Два кинозала, почему-то тогда модно их было разделять по цветам - один зал «синий», второй - «розовый». Слева от входа под стеклянными витринами вывешивали афиши фильмов, которые будут «скоро», а справа «сегодня». Детворе показывали мультсборники, их еще называли киносборники. Премьеры фильмов, как и по всей стране, собирали аншлаг: «Человек-амфибия», «Бриллиантовая рука», «Война и Мир». Народ стоял в очереди в кассы, иной раз и билет не купить, брали на завтра. После сеанса вечерами публика валила из кинотеатра, народ прогуливался по тротуару, вдоль только посаженных кустиков карагачей, летом цвела акация, запах ее смешивался с запахом моря, до сих пор помню его. Но жара летом, жара. Даже ночью в июле + 30+35. Городок наш был маленький, центрального телевидения еще не было, да и собственно телевизор еще был редкостью. Соответственно кинотеатр был главным развлечением. В тот год в Шевченко приехал Иосиф Кобзон. О, это для нашего обывателя было событием! Звезда первой величины в то время. Популярность его в стране тогда можно было сравнить с популярностью Пугачевой десятью годами позже или с Киркоровым в 90-х. Звезды эстрады маленькие городки не баловали. Выступал он в нашей «Дружбе». Хоть и был годом ранее, построен кинозал «Юбилейный» в 4-м микрорайоне с большей вместимостью, концерт устроили в старом клубе – центральным пока еще считался он. Прекрасно помню, какое столпотворение было вокруг «Дружбы». Билетов нам не досталось, и мы с другими мальчишками глазели с улицы из боковых дверей, которые не стали или не смогли закрыть организаторы концерта. Благо было лето, жарко – лишний, свежий воздух не помешал. От дверей до сцены были считанные метры, Кобзона я разглядел хорошо. В семидесятых годах к нам и София Ротару приезжала, но тот концерт с Кобзоном как-то больше запомнился. Клуб «Дружба» был в центре моей детской вселенной. Игры около своего 18-го дома, 19-й, уже соседнее государство, там другие пацаны. Меж тем микрорайон был стройкой, там и сям рыли котлованы под дома, траншеи для труб, коммуникаций: прекрасные места для игры в войнушку, создания штабов. После очередного фильма мальчишки принимали роли его героев. После «300 спартанцев» все понаделали себе деревянных мечей и щитов. Самым крутым было сделать круглый щит из крышки от фанерной бочки, еще классно выглядел прямоугольный гнутый щит от боковушки такой же бочки. На щите мы рисовали букву Л как у спартанцев в честь их вождя Леонида и вперед в на соперника с гиканьем. Сражения грандиозные, ссадины и синяки не в счет. Но это были игры без жестокости, нам было по 6-10 лет, ее нет в этом возрасте. Детская фантазия и романтика. Очередная серия про Виннету вождя индейцев Апачей, которого играл незабвенный Гойко Митич, порождала волну изготовления луков и соревнований на дальность стрельбы, правда некоторые несознательные представители пацанов (по мнению родителей) норовили пулять стрелы в себе подобных, но ничего страшного. Бойз вил би бойз.