В 6-й микрорайон мы переехали в 1972 году. Получили теперь уже двухкомнатную квартиру. Здесь мы прожили долго, практически до самого отъезда в Питер. Здесь я закончил 10 классов в 6 школе. Переехали мы весной 72 года, и некоторое время ездил в свою старую школу №3 в первом микрорайоне, там я закончил второй класс. Помню, как после уроков и продленки ездил домой поначалу с матерью, а потом сам на первом или третьем автобусе домой. Автобусы были новенькие «Лиазы», я обожал сидеть на переднем сиденье перед кабиной водителя и смотреть на набегающую дорогу. Маршрутов тогда было, раз и обчелся. Гостей и родственников из других городов поражала наша система кольцевых маршрутов. Первое кольцо – маршрут вокруг 3а, 3го, 2го, 4го, 6го микрорайонов, «кольцо-2» тот же практически маршрут, но направленный навстречу первому. Третий маршрут (аэропорт) начинался от 3а микрорайона по центральной улице и проспекту Ленина. Далее он поворачивал между 6-м и 8-м и шел в горку мимо телецентра, вокруг тогда были пустыри, не было еще и в помине 11 и 12 микрорайонов, потом автобус поворачивал к аэропорту. 4-й редкий автобус ездил в морпорт и поселок Умирзак. Еще была пара кольцевых маршрутов 6 и 7, которые шли в промзону. Помню, как появились первые венгерские автобусы «Икарус», это было уже в 75 году, город становился похожим на приличный крупный город с Икарусами. Появились первые светофоры, все больше мы отходили от провинциальности, к крупным городам приближаясь. И вот я живу в новом доме, новый район, новая 6-я школа. В новом доме появились и новые друзья. В соседней квартире жил Игорь, еще у него была младшая сестренка Оля. Пацан он был довольно шустрый и общительный, на год меня младше. Были еще мальчишки, Олег, Сергей, Володя. В этом же доме жили и мои новые одноклассники – Альжан, Эрик, Леня. И еще много разновозрастной детворы на всех наших 9 этажах. Что вспоминается из того золотого времени, когда тебе 10-13 лет? Играли в прядки, в казаков-разбойников, войнушку. Делились по группам. Вечерами сидели на бордюрчиках, рассказывали страшилки, анекдоты. Около дома сантехники поставили железную будку, где хранили свои баллоны для сварки. Будка служила нам воротами для игры в футбол и хоккей. Летними вечерами мы играли около нее в слова, надо было загадать с напарником, что-то, а остальные должны отгадать, если не угадывали, то условно отдавали одежду, так сказать на раздевание. Кто угадывал, становился напарником, и пара отправлялась шептаться за будку и снова загадывать, в эту игру играли и мальчики и девочки, принято было обниматься, уходя за будку, обниматься с девочками было уже волнительно. Еще были рогатки. Мы выбирали раздвоенный куст, вырезали ножичком рогатку, где-то, кажется в аптеках, продавался резиновый жгут, который разрезался на две полоски, потом они проволочками крепились к рогатке. Кусок кожи вырезался из старой обуви и крепился к лентам резины. Получалась знатная рогатка. Стреляли по мишеням, бутылкам, чего греха таить – по воробьям. Охотничий инстинкт. Из других детских шалостей Шевченковской пацанвы 70-х вспоминаются пугачи, добывалась медная или иная трубка, обрезалась ножовкой до размера 10-12 см, один конец загибался г-образно, оббивался молотком наглухо, затем немного расплавленного свинца заливалось в эту трубку-колбочку. С другой стороны с помощью резинки крепился так же загнутый гвоздь-боек. Вся конструкция была рассчитана на то, чтобы при падении на землю резинка стопор отпускала гвоздь-боек и он с силой бил в трубку, куда предварительно соскабливалась сера от спичек, при этом со страшным грохотом происходил выстрел. Не очень грамотно сделанный пугач мог и разорваться в руках, пацаны получали ожоги, жуткое зрелище трубка могла разорваться, превратившись в розу из меди с соответствующими последствиями. Это были так сказать холостые хлопушки. Существовали и криминально-боевые варианты пугачей. Все то же самое, но в ствол-трубку с серой забивалась дробь, вся конструкция крепилась к деревянной ручке пистолету, гвоздь с резинкой в этом уже оружии отсутствовал, но делалась маленькая прорезь напильником сбоку трубки, там крепился запал – пара спичек. Чиркалось по ним коробком спичек, и горючая смесь воспламенялась – происходил выстрел. Это уже была опасная игрушка. Сам я, правда, таких штук не делал, но видел в действии. Из простых шутих был еще вариант: брались два больших болта соединялись посередине гайкой, в которую соответственно насыпалась сера и тюк эту штуку с этажа на асфальт, ба-бах! Игрища около дома. Один раз кто-то из наших мальчишек, то ли со стройки или с дачи притащил карбид. Технология изготовления бомбы была известна кому-то из нас досконально. Кусочки карбида мы затолкали в бутылку от шампанского. Потом приготовили пробку, выкопали ямку, воду принесли отдельно в банке. Надо было все сделать быстро и отойти на расстояние. Вода залита в бутылку с карбидом, пробка плотно закрыта – началась реакция, вода забулькала, забурлила. Бутылка опущена в яму горизонтально, твердо уперта пробкой в стену (иначе пробка могла выскочить), землю быстро засыпали, еще камней приложили и быстро ретировались. Ждем. А тут к нам идет другой наш друган, кажется Олег. Он не знает, что мы удумали, и идет прямо на «мину»: «А че, это вы тут делаете?», нашим предупреждениям не верит, думает, мы его разыгрываем. Взрыв! Комья земли и камней натурально, как в кино взлетают вверх метров на 10. Олег не дошел до взрыва метра полтора. Думаю, его спасла большая глубина ямки нами вырытой, осколки и камни полетели вертикально столбом вверх. Если бы ямка была неглубокой, зона так сказать, поражения была бы больше. Пацан, как и все мы, был загорелый под нашим солнцем, и вот как сейчас вижу – загара на нем не стало разом, на секунды, повезло. В классе, четвертом в школе я выменял, не помню уж, за что у кого-то из мелюзги настоящий, боевой патрон от Калашникова. Мне нравилось хвастать перед другими: во что у меня есть! Зеленовато-желтый металл поблескивал, капсюль был новенький. Штука ждала своего часа. И вот решили мы таки его бабахнуть, умнее, чем положить его в очередной костер не придумали. Поставили его как ракету вертикально на щепку, обложили деревяшками и подожгли. Уж если стрельнет, то вверх. Наивные. Костерчик разгорелся и патрон провалился внутрь. Его не стало видно, куда он направлен? Настало время пугаться, а еще лучше бежать. Выстрел! Звенящее эхо отразилось от нашего дома, на шестом этаже от балки галерейной посыпалась штукатурка… Мир в 11 лет это территория микрорайона, ближайших домов. Но он становился значительно шире, когда у тебя появляется велосипед. Главная мечта того времени, для всех нас. Велосипеды были разных марок, достоинства их обсуждали как мужики свои машины. «Орленок», «Салют». «Урал» – же большой взрослый велосипед, те, кто на нем катался в 10-11 лет, вызывали уважение. У меня был прибалтийский вариант «Орленка» - подарили родители ко дню рожденья. Научился кататься я сравнительно быстро. И пошло поехало, естественно мы клятвенно уверяли матерей, что будем кататься около дома. Но разве разогнавшись по дорожке за нашими девятиэтажками шестого микрорайона можно себя ограничить. Ветер в лицо, скорость, эх здорово! Все сразу становится близким, «Арман»? Легко, за минуту ты около магазина. Что идет в «Юбилейном»? Аккуратно только через дорогу переехать и вот они кассы кинотеатра. Кто то сказал, что лучшая джида растет во втором микрорайоне и вот мы мчим туда. Все дальше от дома, все шире территория, которая становится своей для «велотизированного» мальчишки. Вот мы уже носимся по Приморскому парку. Вот мы сами мотаемся к морю в пятом микрорайоне. Кстати о джиде, - самые крупные плоды вызревали в питомнике. Почти как финики размером. Эти места мы старались держать в секрете. Вообще поездки в питомник, за железную дорогу были приключениями, там был поселок железнодорожников, «Железка», как называл ее народ, сейчас тамошние избушки и бараки снесли - это нынешний 22 микрорайон. Там кататься было небезопасно, много собак, которые были злющими, презлющими. Поражала растительность в питомнике, местами нам казалось, что это лес, для нашего города большие деревья редкость. Так вот в питомнике деревья были большими, это было детство, в котором это было, так как в названии того самого фильма. Парк был уже тоже с густой стеной карагачей и акаций, тенистые аллеи, прохлада, пение птиц, даже температура в жаркий летний день под пологом листвы реально была ниже. Я любил бывать в парке в любое время. Иногда там можно было увидеть редких птиц, удодов, например. Пулять по ним из рогатки рука не поднималась, такие красивые они были. Птицы ловили стрекоз. Стрекозы кружили стаями над кронами деревьев. Мы как хитрые охотники научились их ловить. Брали шарик из пластилина, приклеивали к нему нитку и бросали вверх, особо не прицеливаясь в небо примерно в центр стрекозьего хоровода, а те, являясь, тоже хищными насекомыми сами кидались на шарик, воспринимая его как добычу, неизбежно прилипали к нему, нитка, обматываясь вокруг крыльев, довершала пленение. Жертва падала вниз плоским штопором! Вваау! Это было прикольно! Попалась голубушка. А ведь поймать стрекозу, подкравшись к ней, сидящей на ветке не так просто. Теперь ее можно разглядеть - круглые глаза телескопические, зеленый с синим отливом хвост, у некоторых он имел красную полосу. За границей парка начиналась практически пустыня, до стадиона «Труд» сплошь барханчики и колючки. Своеобразный маленький заповедник пустыни в городе, где можно было найти черепаху с черепашками, одного черепашонка я принес домой и держал некоторое время на балконе, кормил и поил его водой, потом отпустил. Парк моего детства. Я гордился тем, что первые деревья на субботниках сажал в нем и мой отец в 1967 году. Трудно росли деревья в песке, большая часть погибала, по рассказам старожилов они их снова и снова сажали, меняли породы, подсыпали удобрения, везли чернозем из Ставрополья – добавляли в грунт. Поливали и берегли. Провинциальный летний кинотеатр, вечера пахнущие акацией. Народ смотрит кино под открытым небом. Сейчас это экзотика, давно это было, что-то навевает песня группы «Блэк» Итс А Вондерфул Лайф... Только я вижу это не в черно-белом варианте, как в том клипе, а в цвете: Красивые детские карусели на берегу в первом микрорайоне. Желтый песок, по которому бежит зеленая ящерица, оставляя после себя дорожку, ты бросаешся за ней, хвать, а у тебя только хвостик, а она без него умчалась, ничего - отрастет новый. Голубое небо, яркие цветы. Нарядная молодежь, идущая на танцы. Лазурь Каспия, красный камень-туф, которым отделали ДК Абая. Золотистые балконы гостиницы «Актау». Все цветное. Парк уж не тот. Нет летнего кинотеатра. Нет той танцплощадки, смешных вертушек на выходе из аллеек. Нет той зелени, большая часть ее исчезла. Новые аттракционы не заменят того старого, парка моего детства…