Недавно сайт WikiLeeks опубликовал шокирующий материал об аварии, которая произошла в 2008 году на нефтяной платформе «BP» в азербайджанском секторе Каспийского моря. По счастливой случайности, в результате этой аварии никто не пострадал. Оперативно проведенная эвакуация позволила избежать человеческих жертв, а благодаря опыту и стараниям инженеров и рабочих удалось избежать разлива нефти и загрязнения моря. Но этот факт заставляет серьезно задуматься о безопасности нефтедобычи на Каспийском море. Тем более, что Каспий, пока еще, является для нас  единственным источником питьевой воды, и любая серьезная авария на морских нефтяных месторождениях может быть губительна, не только для экосистемы моря, но и для населения целого города — Актау. Учитывая все это, наш сайт не может ни вспомнить скандал, который вот уже второй год разворачивается вокруг, казалось бы важного и нужного природоохранного объекта — базы реагирования на нефтяные разливы, которую планируется построить в дельте реки Урал. Некоторые экологи утверждают, что такой «природоохранный» объект нанесет вред природе нашего региона, сравнимый с нефтедобычей, ну а у заказчиков и разработчиков проекта, конечно же своя версия, что объект нужный и абсолютно безопасный. Чтобы разобраться в ситуации и сориентироваться в большом объеме противоречивой информации, мы решили обратиться к независимому эксперту — Председателю ОО «Глобус», г. Атырау, известному и авторитетному экологу — Галине Черновой:

[К] Галина Христофоровна, уже второй год у нас на слуху этот, весьма интересный объект — Северо-каспийская база реагирования на нефтяные разливы. Казалось бы, это - необходимый, с точки с точки зрения охраны природы объект, учитывая скорое начало нефтедобычи на месторождении Кашаган. Однако, мы же не обсуждаем с такой интенсивностью другие нужные и важные объекты Кашананской нефтяной системы. Почему, только намерение строительства этой базы вызвало такой резонанс в СМИ?
[Ч] Проблема со строительством этой базы, действительно, серьезная и давняя. Дело в том, что инициатива правительства по борьбе с нефтяными разливами, которые так или иначе будут возникать в результате нефтедобычи на Кашагане как раз требует, чтобы этот вопрос решался серьезно, радикально и результативно. А в нашем случае, объект, который строится, как природоохранный, может нанести природе вред, еще больший, чем нефтедобыча.

[К] Когда и почему поднялась эта тема, кто первый об этом заговорил?
[Ч] Первый раз об этом я услышала, лет пять назад, на семинаре по обсуждению Национального плана действий по борьбе с нефтяными разливами в Астане. И тогда же шел разговор о том, что у каждой нефтяной компании должен быть план ликвидации аварийных разливов нефтепродуктов (ЛАРН). Тогда же удалось познакомиться с планом ЛАРН АО «КазМунайГаз» и выявить в нем ряд вопиющих противоречий, откровенных ошибок и неучтенных вопросов, которые требуют, даже сегодня оперативных включений в этот план и их решения.

[К] То есть, Вы хотите сказать, что живя в Атырау, Вы узнали об этом в Астане? Где же тогда был Ваш областной акимат, неужели, в соответствии c  действующим тогда законодательством об экологической экспертизе, эта информация не была доведена до общественности, непосредственно в регионе строительства?
[Ч] Как это не парадоксально, я действительно узнала об этом не в Атырау, а в Астане. В Атырау эта тема вообще не поднималась. В то время акимат хранил молчание, так как никто в органах власти не владел информацией о том, что и где планировалось строить на их территории.

В 2008 году появилось решение о строительстве базы реагирования на нефтяные разливы в районе поселка Дамба в заповедной зоне реки Урал. Трижды проводились общественные слушания и трижды мы, то есть — общественность, представители рыбацких кооперативов, местные сообщества, блокировали принятие решений по строительству этой базы. Мы в то время заблокировали решение по дамбе потому, что в первоначальном варианте, база была рассчитана, только лишь на небольшие разливы. Ну и у нас вызвало возмущение то, обстоятельство, что Аджип, в случае аварии на Кашагане, в соответствии с проектом базы должен был собрать всю нефтяную эмульсию с поверхности Каспия и привести ее на Урал в заповедную зону. При чем это было запланировано без учета нерестовых площадей, без учета того, что Урал является основной водной артерией и источником питьевой воды для целого региона. В проекте абсолютно не рассматривалась сезонность задействованности экосистемы. Все это абсолютно не проговаривалось в проекте и, соответственно не был освещен режим и регламент действий нефтяников с учетом экологических требований.

[К] Но, насколько мне известно, базу сейчас собираются строить уже в другом месте. По какой причине и куда перенесли бушующую стойплощадку?
[Ч] После первого скандала, в Прикаспийский регион  несколько раз приезжали представители Парламента, министерств, и они сделали облет территории дельты реки Урал и ООПТ на вертолете. В результате облета они выбрали канал Приморский, на котором сейчас и хотят построить эту базу. Приморский канал в дельте реки Урал — это естественный  проток, по которому осуществляется и водная разгрузка, нерест рыбы  и жизнеобеспечение животных и водно-болотных птиц. Единственное, что сделали с этим каналом — это провели дноуглубительные работы и расширение. Эти работы производились года три назад, являлись мелиоративными и не имели никакого отношения к строительству базы.

Стоит отметить, что Приморский канал входит в международную систему ООПТ и с 2008 года территория канала также была определена как буферная зона Жайык-Каспийского природного резервата. Тем не менее, это не помешало лоббистам строительства этой базы изменить границы резервата, вычленить канал из особо-охраняемых территорий в неохраняемые. При этом не было учтено мнение заинтересованных сторон, ученых, общественности и так далее. Общественные слушания по этому вопросу также не проводились. То есть, несмотря на требования законодательства, это было сделано на местном уровне, тайком, минуя Правительство нашей страны и общественность. Разработчики проекта утверждают, что они не нарушают экосистемного подхода, однако мы рассматриваем эту территорию целостной и единой экосистемой.

[К] Каково же на самом  деле предназначение этой базы? Что за объект собираются строить в Мангистауской области и чем это нам грозит?
[Ч] Существует несколько гипотез, зачем  вообще нужны  эти базы. Так, например, во время общественных слушаний, представитель компании NCOC заявил, что ему эта база, как таковая интересна только лишь с точки зрения присутствия на ней складских помещений. То есть, если верить ему, то получается, что строящаяся база будет фиговым листочком и использоваться не для того, чтобы бороться с нефтяными разливами, а чтобы хранить грузы НСОС.

Ну а в соответствии с проектом, планируется построить не одну, отдельно взятую базу в Атырауской области, а целую сеть баз для реагирования на нефтяные разливы по всему Казахстанскому сектору Каспийского моря. Таким образом, одну базу собираются построить в  дельте реки Урал. Вторая база будет  непосредственно на берегу моря в районе поселка Баутино  Мангистауской области, и третью базу планируется построить на островах. Все эти базы будут рассчитаны на работу с разливами разных уровней. База, которую планируется построить в Атырауской области, рассчитана на второй уровень разлива. Она предусматривает сбор и вывоз нефтезагрязненных вод  непосредственно на базу для утилизации. При этом, утилизация таких столь опасных отходов, как жидкие нефтеотходы, по проекту будет осуществляться в заповедной зоне. И здесь же планируется построит центр по реабилитации морских животных и птиц. Но самое интересное то, что все вышесказанное только лишь устно заявлено заказчиком. В предварительном проекте «Оценка воздействия на окружающую среду» (ПредОВОС) все это вообще не освещено. Неизвестно, как все эти работы будут осуществляется, какое оборудование и какие технологии будут применяться, также неизвестно предполагаемое количество работников этой базы.

База в Баутино строится для реагирования на разливы третьего и четвертого уровня, то есть — на ликвидацию катастроф, подобный той, что случилась минувшим летом в Мексиканском заливе. Что касается конкретных функций этой базы, технологи и оборудования, то ничего сказать по этому поводу не могу, так как эта база окутана мраком тайны. Проектной документации на эту базу у нас еще нет. Однако, хотелось бы отметить, что Баутино удалено от Кашагана более, чем на 200 км и поэтому для оперативного реагирования, это достаточно удаленное расстояние. Но такой вариант все же лучше, чем привозить спасателей и оборудование из Лондона или Сингапура,что предусматривалось первоначальным контрактом компании Аджип. Неизвестно, началась ли разработка проекта этой базы. Промышлкнную нефтедобычу на Кашагане планируется начать в 2012 году, а по поводу строительства этой базы до сих пор ничего не известно. Не исключено, что если будет авария, подобная той, что была в Мексиканском заливе — СКЭБР эти проблемы не решит, придется вызывать спасателей вообще со всего мира.

[К] Гл вернемся к сайту WikiLeeks, откуда я и узнал  о серьезной аварии, произошедшей, кажется еще в 2008 году в Азербайджанском секторе Каспия на нефтяной платформе компании «BP» и сделал тогда  для себя выводы, от которых мне, честно говоря, «немного не по себе. Получается так, что американские шпионы узнают об авариях на Каспии раньше, чем уполномоченные государственные органы Казахстана. А что будет, если на месторождении Кашаган произойдет подобная авария?
[Ч] Авария на нефтяной платформе «BP» в 2008 году показала, что в случае серьезной аварийной ситуации на Каспии, наши органы государственной власти не только не смогут оперативно отреагировать на нее, но и не будут обладать информацией о том, что авария вообще произошла, пока первую нефть не прибьет волнами к берегу. Все дело в том, что ни Казахстан, ни Россия не обладают эффективной системой государственного экологического мониторинга. В Казахстане Каспий «мониторит» сам NCOC, которому не выгодно доводить до органов государственной власти информацию о происшествиях, чтобы не платить штрафы, а в России, если верить заявлениям коллег, существует обширная система государственного экологического мониторинга, однако, как показывает практика, она тоже малоэффективна.

К тому же, опасность Кашаганского проекта заключается в том, что разливы будут происходить, прежде всего не с танкеров а из разрывов внутрипромысловых и выкидных нефтепроводов, по которым нефть будет доставляться на сушу. Мировая практика и мировое морское право не имеет подобных прецедентов и не обладает соответствующими статьями, которые бы регламентировали проблему нефтеразливов с трубопроводов. Неизвестно, кто вообще понесет ответственность в случае подобной аварии. Возможно, что ее [ответственность] вообще никто не понесет, поскольку сам инцидент невозможно будет классифицировать с точки зрения действующего у нас в стране природоохранного законодательства, да и с точки зрения международного морского права.

[К] Уже больше месяца прошло со времени Вашей последней пресс-конференции по этому поводу, которая прошла в г. Атырау. Что-нибудь изменилось с тех пор?
[Ч] Изменилось... Предварительный проект ОВОС базы не прошел государственную экологическую экспертизу и был отправлен на доработку. Тем не менее, разработчик проекта, вместо того, чтобы исправлять ошибки ПредОВОСа, который, по своей сути, является первым этапом проектной документации, с настойчивостью, достойной иного применения, предложил общественности ознакомится уже с окончательным проектом ОВОС базы СКЭБР.

[К] Ну и в заключении, последний вопрос: если все так плохо, то нужны ли вообще эти базы?
[Ч] Базы нужны. Вот только строить их нужно в местах с меньшими угрозами и рисками для окружающей среды Прикаспийского региона и с обязательным соблюдением всех экологических норм и требований прежде всего экологической безопасности и устойчивости для экосистемы Каспийского моря. Кроме того, необходимо проводить государственный экологический мониторинг. При этом, этот мониторинг должен быть многомерный и многопрофильный: он должен охватывать насыпные острова месторождения Кашаган, саму акваторию Северо-Восточного Каспия, его побережье, при этом включать в себя компоненты исследования и слежения за состоянием биоты, сбросами и выбросами в морскую среду, а также исследоваться общее состояние  окружающей среды данной акватории Каспия.

Руслан Каспийский

Также по теме:
В Мангистау планируется строительство базы реагирования на разливы нефти
Атырауские экологи готовят иск к акимату города
Экологи не поняли, на что ушли 14 миллионов
«Аджип» в ответ на обвинения в мошенничестве пока отмалчивается